С лицом измученным и серым, На белой смятой простыне, Как жертва бешеной холеры, Лежит коленками к стене, Протяжно стонет, как при родах, Трясётся градусник в руках, Вся скорбь еврейского народа Застыла в суженных зрачках, По волевому подбородку Струится пенная слюна. Он шепчет жалобно и робко: "Как ты с детьми теперь одна?!" В квартире стихли разговоры, Ночник горит едва-едва, Темно, опущены все шторы… У мужа тридцать семь и два…